2ч. назад
Трамп заговорил о накоплении биткоина США, но решающее слово — за Конгрессом
Президент Дональд Трамп 20 августа заявил, что США рассматривают возможность накопления значительных объёмов биткоина и других криптоактивов. При этом действующее право оставляет администрации лишь ограниченный набор инструментов для роста федеральных запасов: публично оформленной программы Минфина для многомиллиардных покупок на открытом рынке сейчас нет.
По биткоину рамки уже заданы указом 2025 года: Минфин и Минторг должны разработать «бюджетно-нейтральные» способы пополнения запасов. Для небиткоин-активов тот же указ существенно жестче — новые поступления по умолчанию допускаются только через конфискации и гражданско-правовые денежные взыскания, если не последует дополнительное исполнительное или законодательное решение. Теоретически второй указ мог бы снять это ограничение для Ethereum, XRP и Solana, но даже в таком сценарии Конгресс сохраняет контроль над ассигнованиями и любыми инвестиционными полномочиями, которые законы прямо оставляют за законодателями. В самом указе 2025 года отдельно оговорено, что реализация возможна лишь «в соответствии с применимым правом и при наличии ассигнований», что фактически очерчивает пределы манёвра Белого дома.
Белый дом в докладе о цифровых активах за июль 2025 года сообщал, что работа по запуску механики Strategic Bitcoin Reserve и Digital Asset Stockpile продолжится. При этом в публичной версии доклада не упоминалась утверждённая программа Минфина, позволяющая закупать биткоин на рынке.
Каналы, которые исполнительная власть может использовать наиболее прямо, — это конфискации, подаренные активы и потенциально налоговые платежи. Биткоины, полученные по итогам окончательной уголовной или гражданской конфискации, должны поступать в Strategic Bitcoin Reserve, а небиткоин-активы — в Digital Asset Stockpile. В январе 2026 года США получили законный титул на криптовалюты и иные активы на сумму свыше 400 млн долларов, связанные с делом миксера Helix. В то же время реституция потерпевшим, обязательства правоохранительных органов и нормы о конфискации способны сократить объём того, что в итоге остаётся у Минфина. Превратить конфискации в «плановую» программу с целевым объёмом покупок Трамп не может: объёмы зависят от конкретных дел, а не от политического плана.
Вопрос пожертвований выглядит юридически более гибким. Раздел 321(d) главы 31 Свода законов США позволяет министру финансов принимать, хранить и администрировать подарки в виде движимого или недвижимого имущества, если это помогает работе ведомства. Для целей федерального налогообложения биткоин считается движимым имуществом. Поскольку Strategic Bitcoin Reserve администрируется Минфином, у ведомства есть правдоподобная статутная база, чтобы принимать пожертвованный BTC в федеральный контур. Дополнительный указ мог бы прямо закрепить пожертвования как допустимый источник для резерва, а также открыть Digital Asset Stockpile для пожертвований небиткоин-активов. Сейчас же действующий указ блокирует такие поступления вне рамок конфискаций и гражданских взысканий до принятия дополнительных решений.
Ещё один потенциальный путь — налоги. Раздел 6311 Налогового кодекса разрешает Казначейству принимать уплату налогов «коммерчески приемлемыми средствами», которые выбирает министр в рамках регламентов. На практике налогоплательщики платят в долларах, а IRS не принимает цифровые активы. Теоретически Минфин мог бы проработать регулирование, допускающее оплату налогов в биткоине по разделу 6311, но отдельно придётся решить, имеет ли ведомство право удерживать полученный BTC в составе Strategic Bitcoin Reserve. Законопроект Bitcoin for America Act прямо разрешил бы уплату федеральных налогов в биткоине и направлял бы поступившие монеты в резерв, но он не стал законом.
Идеи, которые упираются в полномочия, закреплённые Конгрессом, начинаются там, где речь идёт о продажах, конвертациях и тем более регулярных покупках. Минфин мог бы попытаться продать ETH, SOL, XRP или другие активы из stockpile и направить выручку в BTC, но бюджетное право усложняет конструкцию: как правило, поступления государства зачисляются в Казначейство и не могут быть использованы повторно без отдельной нормы. Законопроект American Reserve Modernization Act of 2026 предложил бы дать Минфину прямое право продавать, обменивать или конвертировать небиткоин-активы и направлять выручку на увеличение биткоин-резерва либо на сокращение госдолга.
Похожие ограничения возникают и вокруг Exchange Stabilization Fund. Раздел 5302 даёт Минфину право работать с золотом, иностранной валютой, кредитными инструментами и ценными бумагами ради стабильности обменного курса; криптоактивы туда не входят. Законопроект BITCOIN Act добавил бы биткоин в эту норму и запускал бы программу покупок по 200 000 BTC в год в течение пяти лет, но Конгресс эти положения пока не принял.
Даже тарифные поступления не решают проблему автоматически: прежде чем тратить их на покупки криптоактивов, Минфину нужна явная правовая цель расходов. Конституционно именно Конгресс контролирует ассигнования. Президент может поручить проработать схему «биткоин за счёт тарифов», но сама трата таких средств на BTC потребует полномочий, покрывающих это назначение.
Золото также связано статутными барьерами. Золотые сертификаты Казначейства имеют установленную Конгрессом цену — 42 и 2/9 доллара за тройскую унцию чистого золота. Выручка от продажи золота по закону направляется на снижение госдолга. BITCOIN Act предлагал бы изменить конструкцию золотых сертификатов и использовать часть возникающих перечислений для финансирования покупок биткоина.
Федеральная резервная система обходным путём тоже не выглядит: её операции на открытом рынке ограничены активами, определёнными Федеральным резервным актом, а криптоактивы в действующие определения не входят. Бывший председатель ФРС Джером Пауэлл ранее указывал, что по нынешнему праву Федрезерв не имеет полномочий владеть биткоином.
Не даёт готового решения и идея суверенного фонда: февральский указ 2025 года лишь поручал Минфину и Минторгу разработать план по финансированию, управлению и инвестиционной стратегии, подчинив реализацию «применимому праву и ассигнованиям». Даже «платиновая монета» упирается в ту же границу: широкая свобода Минфина по номиналу платиновых монет не создаёт сама по себе полномочий на покупку биткоина — Конгресс всё равно определяет допустимые цели расходования федеральных средств.
В итоге масштабная и регулярная «суверенная ставка» на биткоин возможна лишь при участии законодателей. Оптимистичный для рынка сценарий — Конгресс превращает одну из концепций в прямое право на покупки: прописывает график приобретений, источник финансирования и чёткие полномочия Минфина. Более узкий закон мог бы разрешить конвертацию stockpile, узаконить уплату налогов в BTC или выделить отдельный доходный канал. Тогда у рынка появился бы федеральный покупатель с прогнозируемыми объёмом и ритмом.
Пессимистичный сценарий сохраняет текущую модель: государство накапливает криптоактивы нерегулярно — по мере завершения дел о конфискациях; пожертвования могли бы расширить поступления при формализации такого механизма; налоговая оплата остаётся предметом обсуждений. В этих условиях комментарии Трампа сами по себе не запускают плановую программу закупок на миллиарды долларов. Запасы Казначейства могут расти, но их размер будет зависеть от активов, поступивших через конкретные правовые каналы. Расширить перечень таких каналов президент может, а вот регулярная многомиллиардная программа покупок потребует от Конгресса полномочий, источника финансирования или и того и другого.